Небо в рублях

40

    - Знаешь, чего я тебе скажу, - в конце концов заявила она, - человек на лакированную шкатулку похож: с внешней стороны красиво блестит, а изнутри либо доски, либо картонка, либо еще чего малоприглядное. Притворяется всю жизнь, а к пенсии лак-то пообтреплется и нутро вылезет, тут-то и понятно делается, кто есть кто. У кого драгоценная древесина покажется, а у кого бумага плесневелая.
    Ясно?
    Я не успела ответить, потому что снизу понесся крик:
    - Господи! Зовите врача!
    - Ерунда, это от перемены погоды!
    - Живей, живей!
    Мы с Раей, не сговариваясь, кинулись к двери.

Глава 7

    Раиса бежала первой, я следовала за ней. В этом порядке мы и влетели в просторную комнату, явно столовую, потому что посередине ее громоздился длинный стол, заставленный чашками и тарелками.
    - Райка, немедленно звони Андрею Викентьевичу! - велел худой темноволосый молодой мужчина, по всей вероятности Никита.
    Домработница кинулась в коридор, а я осталась бестолково стоять, прислонившись к косяку. На меня никто не обращал ни малейшего внимания - все присутствующие столпились возле дивана, на котором лежала худенькая старушка в не по возрасту ярком розовом платье.
    - Ей совсем плохо, да? - озабоченно воскликнула Настя, прижимая к себе лихорадочно трясущуюся Чуню.
    - Ерунда, - довольно равнодушно ответила толстушка, открывшая мне дверь, - не в первый раз такое.
    - Сказано же было - не ешь дурацкие таблетки! - резко воскликнул Никита. - Опять дряни нажралась… Ну как человеку объяснить, что моложе уже не станешь!
    - Притворяется, - безапелляционно заявила Ника, - внимание к себе привлекает. Ей-богу, у некоторых людей абсолютно бескрайний эгоизм. Я села пить кофе, а ей плохо!
    В этот момент старушка на диване громко всхлипнула, Чуня глянула на нее и завыла в голос.
    - Уйми кретинскую собаку! - рявкнул Никита.
    - Чунечка, - зашептала Настя, - успокойся.
    Чего ты разволновалась? Все хорошо.
    Но йоркшириха продолжала рыдать.
    - Или ты ее затыкаешь, или я вышвырну эту пакость из окна! - заорал Никита.
    - Не посмеешь! - твердо ответила Настя. - Чуня - мамина собака. Вот приедет Ми, и что ты ей скажешь?
    Серо-бледные щеки Никиты стали принимать синеватый оттенок. Я вздрогнула. Сына Милады можно было назвать приятным, даже красивым молодым мужчиной, которого спокойно взяли бы работать на подиуме: у него высокий рост, стройная фигура, широкие плечи и никакого намека на живот или сутулость. Волосы его вились крупными красивыми волнами, лицо имело правильные черты и свежую кожу, покрытую ровным загаром. Наверное, вернулся с моря, а может, посещает солярий. Пахло от красавчика дорогим одеколоном, ногти у него на руках были тщательно отполированы, а одежда изумительно подобрана по цвету.
    В общем, безупречный мужчина, который смотрится юношей. Впечатление портили глаза - маленькие, глубоко посаженные, непонятного, «кошачьего» цвета, то ли карие, то ли рыжие, то ли желтые, что, согласитесь, совсем уж странно для человека.
    Глаза Никиты жили отдельной жизнью, и казалось, на их дне плещется нечто неприятное, отталкивающее. Так красивая гладь озера скрывает под собой опасный омут, в котором гибнут ничего не знающие о ловушке купальщики.