189	Дарья Донцова

    Писательница встала. Из незашторенного окна в комнату лился свет, и Смолякова увидела Тетю Мотю, сидевшую в кресле. Внезапно у Ми началась истерика. Господи, как хорошо кукле! Ничего не понимает, не знает, не имеет сына-мерзавца… Слезы потоком лились по лицу женщины, и она, находясь в состоянии какого-то умопомрачения, принялась совершать идиотские поступки. Сначала она целовала и обнимала куклу, своего двойника, потом, продолжая истерически всхлипывать, отнесла Тетю Мотю в свою постель и уложила под одеяло, бормоча:
    - Я позабочусь о тебе, спи, родная.
    Затем, ощущая себя живым трупом, выползла-таки на балкон, вдохнула ночного воздуха и внезапно осела на пол - ноги отказывались служить хозяйке. Сколько времени Ми провела так, сидя на холодном полу, она не знала. Почувствовав вдруг озноб, она чихнула, и тут до ее слуха долетел тихий звук шагов, шорох, опять шаги… Ми вскочила с пола, вернулась в спальню и увидела медленно закрывавшуюся входную дверь - кто-то только что спешно покинул комнату.
    Смолякова зажгла свет, приблизилась к кровати и, чтобы не заорать, зажала себе рот. Одеяло на ее кровати было откинуто, а в шее куклы торчал шприц.
    Еле-еле придя в себя, Ми поняла, что произошло: некто из членов семьи решил убить ее. Преступник на цыпочках прокрался в спальню Ми и воткнул в ее шею - думал, что в ее, а оказалось, что в шею куклы, - иголку. Что находилось в шприце, Смолякова не знала, но там явно был яд или некое лекарство. Отчего мерзавец выбрал шею? Ми, изучившая во время работы над своими книгами кучу справочников по медицине, мигом нашла ответ и на этот вопрос: очевидно, снадобье вызывает сильные сосудистые изменения, смерть писательницы должна была выглядеть естественной. Скажем, слишком много работающую женщину поразил инсульт. Мало кто удивится, услыхав о таком повороте событий. А в шее как раз проходят крупные, жизненно важные сосуды.
    Преступник мог легко осуществить задуманное, но он не знал, что с Ми впервые в жизни случилась бешеная истерика, сопровождавшаяся абсолютно немотивированным поведением. Ну кто мог предположить, что сдержанная, всегда спокойная Смолякова настолько потеряет самообладание, что, рыдая, уложит в свою постель Тетю Мотю?
    Кукла была сделана так, что до противности напоминала человеческое тело, под слоем «кожи» и «мышц» у нее имелся «скелет», состоящий из подвижных шарниров. Преступник воткнул иглу, та коснулась одного такого «позвонка», изогнулась и застряла. Убийца тут же понял свою ошибку - что перед ним не живая Милада, а Тетя Мотя - и попытался вытащить шприц, но игла засела крепко, справиться с задачей оказалось непросто. В ту секунду Ми чихнула, негодяй мигом сообразил, что писательница находится на балконе, и убежал.
    - И вы решили, что это Никита! - воскликнула я.
    - А кто еще? - прошептала Смолякова. - Наверняка он, услышав фразу про завещание, решил действовать. Я наконец-то посмотрела правде в глаза: он любит только деньги, я никогда не была для него… А ведь даже отморозок Макей обожает свою мать!
    Да, вот как оно получилось. Но я сама виновата. Все, что слишком, - плохо. А я слишком баловала Кита, испытывала перед ним слишком сильное чувство вины, слишком рьяно бросалась ему на помощь, слишком верила ему…
    - Представляю, что вы испытали в ту ночь! - искренне посочувствовала я. - Не дай бог никому подобные переживания!
    Милада пожала плечами.
    - Я тогда… Сначала я и впрямь чуть не скончалась. Потом выволокла Тетю Мотю во двор и похоронила ее, потому что иголку мне из шеи куклы вынуть не удалось, очень уж плотно она засела. Нельзя же было оставлять Тетю Мотю в подобном виде, еще кто-нибудь заинтересуется, отчего в ее шее лишняя деталь появилась.
    Я вытянула вперед руку, глянула на воспаленный палец, вспомнив, что уколола его о кончик иглы. Теперь мне стало понятно, отчего нарыв получился.
    - Потом я спать легла, - продолжила Ми, - а утром встала и чувствую: в душе пустота, пепелище.
    Сгорела любовь к Никите, закончилась, выдавилась, словно паста из тюбика, обратно не впихнешь. Очень себе удивилась: ни боли, ни горечи, ни ужаса… Пустота и понимание, что мне надо убегать.
    - Почему?
    - Подумала: Никита не остановится, раз решил убить меня и завладеть деньгами, - странно спокойно ответила Ми. - Он ведь игрок, в казино постоянно сидит, ему любой суммы мало. Если бы я умерла, он - главный наследник.
    - А Настя?
    - Ну, ей ведь еще нет восемнадцати, Кит был бы опекуном сестры. Я в свое время составила завещание и не скрыла его содержания от детей, они получают все в равных долях. И вот после истории с Макеем я вдруг, не сдержавшись, крикнула, что перепишу завещание. Никита понял: большой куш может уплыть из рук, и начал действовать.
    - Все-таки зачем нужно было убегать? - растерянно повторила я.
    Ми нахмурилась.
    - Не хотела вводить сына в грех, не желала, чтобы он стал убийцей. Все хитрости Кита непременно выплывают наружу, карма у него такая. Ни одно вранье парня не осталось нераскрытым, я просто не рассказывала ему о том, что мне известна правда.
    Думала, мальчик в конце концов сам прекратит лгать.
    Я очень не люблю выяснения отношений, всяческие скандалы, вечно надеюсь, что трудная ситуация сама собой рассосется. Да что там говорить, все уже ясно!